ЛИТЕРАТУРА / АВТОРЫ

Скрябина, Ариадна Александровна


Довид Кнут — бессарабский еврей родом из Кишинёва, сын бакалейщика. В 1920 году, после румынской аннексии Бессарабии, эмигрировал в Париж. Как и Ариадна, и в отличие от предыдущих её мужей, Кнут никогда не избегал трудной или непрестижной работы: служил на сахаро-развесочной фабрике, был чернорабочим, занимался раскраской материй, после открыл дешёвый ресторан в Латинском квартале, где прислуживали его сёстры и младший брат. В начале 30-х годов Кнут устроился в немецкую торговую фирму и зарабатывал, целыми днями развозя по городу на трёхколёсном велосипеде товары. При этом Кнут постоянно находился в гуще литературной жизни «русского» Парижа, почти все поэтические объединения и кружки в городе были созданы и действовали при его непосредственном участии.

Кнут с юности восхищался поэзией Пушкина, собственные стихи начал публиковать ещё в России, в кишинёвской прессе, но раскрылся как поэт много позже, в Париже, оставшись на родине неизвестным на долгие десятилетия. Поэзия Кнута 1920-х годов сочетает почти брутальный эротизм и ветхозаветную патетику, что не могло не найти отклика со стороны страстной и эмансипированной натуры Ариадны:

Роман Кнута и Ариадны начался в конце 1934 года, то есть через 10 лет после их первого «шапочного» знакомства, если предположения Хазана и Лазариса верны. Будучи беременной от Межана, Ариадна ушла к Кнуту. Сохранилась переписка, доказывающая, что и после этого, по крайней мере до осени 1936 года между Кнутом и Межаном сохранялись дружеские отношения, Кнут даже опекал своего менее удачливого соперника. Развод с Межаном Ариадне удалось оформить только к началу 1937 года. Кнут же со своей первой женой, Саррой (Софьей) Гробойс, развёлся за год до встречи с Ариадной, после чего у него ещё был страстный роман с некой Софьей Мироновной Ф., которой он посвятил поэтический сборник «Парижские ночи» (1932). Примечательно, что Ариадне Кнут не только никогда не посвящал стихов, но более того, по всей видимости, ни разу не вывел её в образе лирической героини своих произведений.

Ариадна продолжает посещать литературные встречи, но теперь — вместе с Кнутом. Они регулярно бывают на еженедельных «вечерах» у Ходасевича, Мережковских, Ремизова. Часто приглашают и к себе — литераторов, музыкантов, актёров. В то же время стихи у Кнута, по выражению Хазана, «идут на убыль», и поэта в нём постепенно замещает публицист.

В августе 1937 года Ариадна с Кнутом, оставив детей на попечение их общей подруги Евы Циринской, неделю отдыхали под Генуей, в Нерви; посетили они и родную для Ариадны деревушку Больяско. По возвращении в Париж они оказались на Монпарнасе, в кафе «Доминик», вместе с капитаном еврейского учебного парусника «Сарра Алеф» Ирмой Гальперном, начальником отдела военной подготовки молодёжного движения Бейтар. Гальперн собирался отплыть в Палестину и предложил Кнуту присоединиться матросом, на что Довид ответил радостным согласием. Осень Кнут провёл в Палестине, через письма заражая энтузиазмом оставшихся в Париже Еву и Ариадну. Если Ева окончила свои дни в государстве Израиль, прожив в нём больше половины жизни, то Ариадне так никогда и не довелось увидеть Палестину, и в её представлении эта земля, несмотря на рассказы Довида и Евы, осталась в библейских временах или, во всяком случае, неизбежно должна была в них вернуться.

 


Комментарии

Добавить комментарий
Комментарий
Отправить