ЛИТЕРАТУРА / АВТОРЫ

Скрябина, Ариадна Александровна


начало цитатыДумаю, если бы Ариадна приехала в Эрец-Исраэль, то потребовала бы, чтобы там был царь, как царь Давид. Вот тогда она успокоилась бы.

После давнишней неудачи на ниве стихотворчества Ариадна же обратилась к прозе. Она много лет писала роман под названием «Лея Лившиц», в котором рассказывала историю еврейской девушки по имени Лея. Неоконченный роман она никому не показывала, но иногда зачитывала вслух отдельные страницы. Раввину Пинхасу Ройтману запомнилось одно высказывание из романа Ариадны: «Гой верит — еврей знает» (Le goi croit — le Juif sait). Работать над романом Ариадна любила в постели, укутавшись одеялом, и тогда детям настрого запрещалось ей мешать — Бетти сажала Элика в коляску и отправлялась с ним гулять на бульвар. Кровать вообще была любимым местом Ариадны в доме:

начало цитатыМама лежала на кровати с огромным подносом, на котором раскладывала пасьянс, пила кофе чашку за чашкой и курила сигареты одну за другой.

Ариадне прислуживали французские и русские няньки и кухарки, так как сама она, по воспоминаниям Мириам, «даже яйцо не могла разбить». Слугам часто было нечем платить, но они так сильно любили Ариадну, что не хотели уходить. Роман «Лея Лифшиц» не был завершён и не сохранился.

Поездка произвела на Кнута огромное впечатление. Находясь в Палестине, он начал работу над поэтическим циклом «Прародина», и эта тема стала для него определяющей не только в творчестве. Письма Кнута и его путевые заметки, собранные в «Альбом путешественника», полны не только восхищения, но и возмущения, горечи, оттого что его прародина стремительно европеизируется, американизируется, бесцеремонно опошляется современной цивилизацией, и что хуже всего — самими евреями. По возвращении в Париж Кнут посвящает себя более практическим делам: прежде всего, публикует «Альбом путешественника». Тогда же у него возникает идея создания актуальной еврейской газеты на французском языке — такой в Париже ещё не было. Однако, средств на её издание найти не удаётся.

Сионизм

Вопросами сионизма Кнут с Ариадной интересовались уже давно, с тревогой следили за ростом антисемитизма в Европе, особенно в Германии. Постепенно оба они стали убеждёнными сионистами, причём увлекающаяся Ариадна стала считать себя еврейкой и дошла в своих убеждениях до гораздо более крайних, практически экстремистских, позиций, нежели Довид. Так, выступая на диспуте в клубе «Фобур», посвящённом выходу книги «Безделицы для погрома» Л.-Ф. Селина, Ариадна заявила:

Антисемитизм извечен, как ненависть лакея к своему господину. Эта ненависть обращена на всякого, кто имеет какие-нибудь преимущества перед другими. А цивилизованный мир живёт духовными богатствами иудаизма. Поэтому, само собой, он может только ненавидеть евреев.

Владимир Хазан отмечает, что еврейство явилось Ариадне «не в виде абстрактной идеи, а как необоримая страсть, поглотившая всё её существо». Ариадна с непримиримостью, доходившей до ненависти и ожесточения, воспринимала малейшие проявления антисемитизма. Однажды она заявила, что известного поэта Георгия Иванова «следует раздавить как клопа, поставить к стенке», стоило только кому-то в её присутствии заподозрить того в предубеждении к евреям.

Известно также, например, что Ариадна не переносила еврейские анекдоты, а когда начинала отстаивать свои взгляды, другие сионисты зажимали уши. Однажды в беседе с поэтом, переводчиком и сионистским деятелем Лейбом Яффе, которого она пригласила в гости, Ариадна заявила, что видит только два способа «решить арабскую проблему»: выгнать арабов с «нашей земли» или перерезать им всем горло. После этого Яффе не хотел о ней слышать. Согласно другому свидетельству, Ариадна считала «Протоколы сионских мудрецов» подлинным руководством, как надо «организовывать подпольную работу».

 


Комментарии

Добавить комментарий
Комментарий
Отправить