ЛИТЕРАТУРА / АВТОРЫ

Скрябина, Ариадна Александровна


Встреча и роман с Кнутом

Предвоенный русский Париж жил своей жизнью, обособленной от Парижа французского. Иммигранты из России посещали русские кафе и рестораны, магазины и парикмахерские, выпускали русские газеты и журналы, не говоря о книгах. Подавляющее большинство браков заключались внутри общины, для своих детей русские организовывали сады и создавали школы. Причина почти полного отсутствия ассимиляции заключалась в том, что ещё между Российской империей и Францией установились совершенно особые связи, и многими русскими Париж воспринимался чуть ли не вторым домом, частью и продолжением России. После Октябрьской революции множество таких деятелей, составлявших цвет русской культуры и не принявших Советскую власть, оказались в эмиграции, центром которой стал Париж. Здесь обосновались Бунин, Бальмонт, Ходасевич, Мережковский, Гиппиус, Тэффи, Адамович, Георгий Иванов, Бердяев, Лев Шестов, Шаляпин и многие другие. Здесь же находился центр общественной мысли русского зарубежья: начиная с бывшего председателя Временного правительства России Керенского и заканчивая представителями политических партий, «отменённых» большевиками, а также белоэмигранты. Осознание себя в качестве свидетелей и хранителей поруганной «старой» России, естественно, тоже не способствовало ассимиляции.

Леонид Андреев:
Русские превратились в евреев Европы.Тэффи:
…Иду по Монпарнасу. Вдруг из-за угла гуськом, один за другим выходят евреи средних лет. Спрашиваю спутника: «Кто это?»«Союз русских молодых поэтов».Довид Кнут:
…Особенный, еврейско-русский воздух,
Блажен, кто им когда-либо дышал.Владимир Хазан:
Довид Кнут — это еврейско-русский поэт русской эмиграции; не просто русский поэт еврейского происхождения или еврей, пишущий русские стихи, а поэт, сознательно построивший себя как поэт еврейско-русский.

Важно отметить, что русская эмиграция в Париже была очень неоднородна по своему национальному составу. Совершенно отдельную статью составляли евреи — их было много, особенно среди интеллигенции, и у них, кроме общерусской, была и своя повестка: создание еврейского государства в Палестине. К началу 1930-х годов лидер и идеолог сионистов ревизионистского толка Владимир Жаботинский перенёс центр своей деятельности из Берлина в Париж.

Частью этого причудливого русско-еврейского сообщества были и Ариадна Скрябина, и Рене Межан, и Довид Кнут. Впрочем, они относились, по выражению Кнута, ко «второму поколению» эмигрантов и просто наслаждались молодостью, с её склонностью к крайностям, и свободой, какая возможна только в чужой стране. Исследователь Владимир Лазарис предполагает, что знакомство Кнута и Ариадны состоялось на каком-то литературном вечере или в кафе La Bolée, где любили собираться члены кружка «Гатарапак». Той же версии придерживается и Хазан, уточняя, что к тому времени, когда Ариадна могла присоединиться к этому кружку, он скорее всего уже был преобразован в группу «Через».

 


Комментарии

Добавить комментарий
Комментарий
Отправить